Цитаты из фильма «Собачье сердце» (1988)

У-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в подворотне ревёт мне отходную, и я вою с ней.

Шарик! Шарик! Возьми, Шарик!

Пароль д’оннёр! Двадцать пять лет, клянусь богом, профессор, ничего подобного!

Ах, профессор, если бы вы знали, какая у меня драма! Он карточный шулер, вся Москва это знает...

— Предлагаю вам взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтиннику штука. — Нет, не возьму. — Но почему же вы отказываетесь? — Не хочу. — Вы не сочувствуете детям Германии? — Сочувствую.

— Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду. — Во-первых, мы не господа. — Во-первых, вы мужчина или женщина? — Какая разница, товарищ?

— Вы ненавистник пролетариата! — Да, я не люблю пролетариата.

— И, Боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет. — Гм… да ведь других нет. — Вот никаких и не читайте.

Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе не существует! Это значит, что каждый из нас должен бить себя по затылку. Разруха не в клозетах, а в головах.

Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.

Я — красавец. Быть может, неизвестный собачий принц-инкогнито.

Повезло мне, господа, невыразимо повезло!

Главрыба! Абырвалг — это же Главрыба наоборот!

— Не толкайся! Подлец! — Ещё парочку!

Говори, Москва, разговаривай, Рассея!

Да что вы попрекаете — помойка, помойка?! Я, может, свой кусок хлеба добывал.

— Как же вы желаете именоваться? — Полиграф Полиграфович. — Не валяйте дурака, я с вами серьёзно говорю. — Что-то вы меня, папаша, больно утесняете. Я по календарю выбрал.

Документ, Филипп Филиппович, мне надо. Без документа строго воспрещается существовать.

Человеку без документов строго воспрещается существовать.

Кот проклятый лампу раскокал... Я его за ноги, а кран вывернул.

Мы их вчера душили-душили... Душили-душили!

— Не согласен я. — С кем? С Энгельсом или с Каутским? — С обоими. — Это замечательно. А что бы вы со своей стороны могли предложить? — Да что тут предлагать? А то пишут, пишут… конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить. — Так я и думал.

Слоны — животные полезные.

Я на шестнадцати аршинах здесь сижу и буду сидеть.

Мы их душили, душили...

Я их сердцем чую...

Говорил — это ещё не значит быть человеком.

Белая гвардия наголову разбита, а Красную армию никто не разобьёт.

Так свезло мне, так свезло — просто сказать невозможно. Утвердился я в этой квартире.