Цитаты из фильма «Криминальное чтиво» (1994)

— Когда ты подъезжал к моему дому, ты видел табличку «Склад дохлых ниггеров»? — Ты же знаешь, я не видел... — Ты видел табличку «Склад дохлых ниггеров»? — Нет, не видел. — А знаешь, почему не видел? — Потому что её там нет! Потому что хранить дохлых ниггеров — не мой бизнес!

— Я Уинстон Вульф. Я решаю проблемы. — Отлично, у нас как раз проблема. — Я слышал. Можно войти? — Да, пожалуйста.

Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей.

Правда в том, что ты — слабый, а я — тирания злых людей. Но я стараюсь, Ринго. Я очень стараюсь быть пастырем.

— Я случайно выстрелил Марвину в лицо. — Зачем ты это сделал?! — Я не хотел, это вышло случайно! — Расслабься, наверное, мы наскочили на кочку. — Мы ни на какую кочку не наскакивали!

— А знаешь, как в Париже называют четвертьфунтовый чизбургер? — Разве не четвертьфунтовым? — Нет, у них там метрическая система, они не знают, что такое четверть фунта. — И как они его называют? — Они называют его «Рояль чизбургер».

— Свиньи — грязные животные. Я не ем грязных животных. — Но бекон вкусный. Свиные отбивные вкусные. — Крыса из канализации, может, на вкус как тыквенный пирог, но я этого никогда не узнаю, потому что не стану есть эту грязную тварь.

— Я буду бродить по земле. — Что значит — бродить по земле? — Ну, как Кейн в «Кунг-фу»: ходить с места на место, встречать людей, попадать в приключения.

Правда в том, что ты слабый. А я — тирания злых людей. Но я стараюсь, Ринго. Я очень стараюсь быть пастырем.

— Мы должны быть мертвы, брат! То, что сейчас случилось, — это чудо! — Да такое бывает. — Нет-нет-нет. Это было божественное вмешательство.

— Ты на что смотришь, дружок? — Я тебе не дружок, ковбой. — Что ты сказал? — Думаю, ты прекрасно меня расслышал.

— Марселлас выкинул Тони Рокки Хорора с балкона четвёртого этажа. — За что? — Говорят, он сделал жене Марселласа массаж ступней. — И всё? — Всё.

— Ты что, заказала коктейль за пять долларов? — Ага. — Коктейль? Молоко и мороженое? — Насколько я знаю. — Коктейль за пять долларов? И туда даже бурбон не добавляют? — Нет.

То, что ты персонаж, ещё не значит, что у тебя есть характер.

Я хочу потанцевать. Я хочу выиграть. Я хочу этот кубок. Так что танцуй хорошо.

Не будь... квадратом.

В ночь боя ты можешь почувствовать лёгкий укол. Это гордость с тобой играет. К чёрту гордость! Гордость только вредит, она никогда не помогает. Переступи через неё.

— Ненавидишь такое? — Что? — Неловкое молчание. Почему мы должны болтать о всякой ерунде, чтобы чувствовать себя комфортно? — Не знаю. Хороший вопрос. — Вот так и понимаешь, что нашёл особенного человека: когда можно просто помолчать минуту и спокойно наслаждаться тишиной.

— Было бы неплохо сказать «пожалуйста». — Что-что? — Я говорю, было бы неплохо сказать «пожалуйста». — Давай-ка проясним, приятель: я здесь не для того, чтобы говорить «пожалуйста», а чтобы говорить, что вам делать. Если я грубоват — то потому, что время поджимает. Я думаю быстро, говорю быстро, и мне нужно, чтобы вы действовали быстро. Так что, пожалуйста, умоляю, отмойте эту чёртову машину.

— Он попросил меня составить компанию Мие, пока он во Флориде. — Это свидание? — Нет, не свидание. Это как сходить в кино с женой приятеля. Просто хорошая компания.

— Что это за страна такая — «Что»? Не слышал о такой. Там говорят по-английски? — Что? — Английский, ублюдок! Ты понимаешь, что я говорю? Опиши, как выглядит Марселлас Уоллес! — Что? Что?.. — Скажи «что» ещё раз! Скажи «что» ещё раз, я тебя прошу, я тебя дважды прошу!

Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь, кто во имя милосердия и доброй воли ведёт слабых за собой сквозь долину тьмы, ибо именно он и есть тот, кто воистину печётся о ближнем своём. И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными. И узнаешь ты, что имя моё — Господь, когда мщение моё падёт на тебя.

— Каково это — убить человека? Забить другого насмерть голыми руками? — Я не знал, что он мёртв, пока ты не сказала. Теперь знаю — и мне ничуть не жаль. Будь он боксёром получше — был бы жив.

— Ты в порядке? — Нет, приятель. Я чертовски далёк от порядка. — Что теперь? — Что теперь? Я позову пару крутых ниггеров с паяльником и плоскогубцами. Ты меня слышишь, деревенщина? Я с тобой ещё не закончил. Я займусь твоей задницей по-средневековому.

— Приведи гимпа. — Гимп спит. — Ну так разбуди его.

— Я люблю тебя, Тыковка. — Я люблю тебя, Зайка. — Всем спокойно! Это ограбление! — Если кто-нибудь из вас, засранцев, шевельнётся, я казню каждого из вас, ублюдков!

— Чей это мотоцикл? — Это чоппер, детка. — Чей это чоппер? — Зеда. — Кто такой Зед? — Зед мёртв, детка. Зед мёртв.

Три помидора идут по улице: папа-помидор, мама-помидор и малыш-помидор. Малыш отстаёт. Папа злится, подходит к нему, давит и говорит: Кетчуп!

Привет, Винсент. Я одеваюсь. Дверь открыта — заходи и налей себе выпить.

— Ты не повезёшь эту обдолбанную ко мне домой! — Она умрёт, если я её к тебе не довезу!

— Нужно воткнуть ей это прямо в сердце. Надо пробить грудину, так что бей иглой сверху, как ножом. — Мне что, три раза её колоть? — Не надо колоть три раза! Один раз, но достаточно сильно, чтобы пробить грудину и попасть в сердце.

— Если с тобой всё в порядке, скажи что-нибудь. — Что-нибудь.

Этот кусок металла я прятал в своей заднице два года. А теперь, малыш, я отдаю эти часы тебе.

— Жаль, что у меня нет небольшого животика. — Ты смотрела в зеркало и жалела, что у тебя нет живота? — Животик — это сексуально.

— Всем спокойно, это ограбление! — Если кто-нибудь из вас, ублюдков, шевельнётся — я пристрелю каждого до последнего!

— Я закажу большую тарелку блинчиков с черникой и кленовым сиропом, яичницу и пять сосисок. — А пить что будешь? — Большой стакан апельсинового сока и чёрный кофе. А потом — кусок пирога. — Пирог на завтрак? — Для пирога любое время подходит.

Один бокал — и домой. Это проверка на верность. Выйдешь, допьёшь, скажешь: Спокойной ночи, чудесный был вечер, — и пойдёшь домой. И больше ничего.

— А как тебя зовут? — Бутч. — Бутч... А что значит твоё имя? — Я американец, детка. Наши имена ни черта не значат.